Поддельные принцессы (9 фото)
- 11 марта 2016
- Познай МИР
Источник: www.chuchotezvous.ru
Ее преданной сторонницей на много лет становится писательница и скульптор Гарриет фон Ратлеф, в США, куда она едет по приглашению княгини Ксении Георгиевны, оплату ее счетов берет на себя композитор Сергей Рахманинов, а некая богатая и одинокая дама Анни Дженнингс предоставляет ей кров и оплачивает поездку в Берлин, где Андерсон инициирует первый судебный процесс об официальном признании ее великой княжной и своем праве на царское наследство. Череда судов тянулась очень долго — почти 50 лет, результат оказался патовым: ни одна из сторон так и не смогла ничего доказать.
В 1968 году на уже 70-летней Анне женится ее многолетний поклонник профессор Джон Манахан. До конца ее жизни в 1984 году он преданно терпит все ее чудачества и истерики.
Ее настоящее имя вызывает споры до сих пор. Даже анализ ДНК эксгумированной в 1991 году царской семьи оставляет лазейку для сомнений. По одной из версий, она была полькой, фабричной работницей по имени Франциска Шанцковска. По другой, которой следуют многочисленные кинорассказы о ее жизни, — великой княжной Анастасией. Но более всего она известна под именем Анны Андерсон. Имя она получила в том самом 1920 году в психиатрической клинике — дали наобум, чтоб хоть как-то называть пациентку, а фамилию она придумала сама, записавшись под ней однажды в гостиничной книге постояльцев.
Источник: www.moya-planeta.ru
Ее высочество — поставщица пиявок
Принцесса Карабу — одна из самых экзотических птиц среди коллег-самозванок. Чистая импровизация, буйство фантазии, фейерверк! Потому так и запомнилась эта недолгая история, длившаяся меньше трех месяцев, когда в английском местечке Алмонсбери, неподалеку от Бристоля, появилась девушка в черной одежде, говорящая на непонятном языке.
К иноземцам в те послевоенные наполеоновские времена относились настороженно: уж не лазутчик ли? Странную девицу препроводили в приют для бедных. Объясниться с ней так никому и не удалось. К делу подключился мировой судья графства Сэмюэл Уоралл, имевший слугу-грека. Была надежда, что он поймет ее, но девушка оказалась не гречанкой. Зато жена судьи Элизабет была заинтригована гостьей: кто же она? Пила незнакомка только воду, с отвращением отталкивая прочие напитки, питалась рисом, перед едой произносила молитву на непонятном языке, на английский не реагировала. Зато, увидев картинку с ананасом, несколько раз воскликнула «анана!» и очень возбудилась при виде китайских статуэток. Все попытки выяснить ее личность оканчивались неудачей, единственным шагом вперед было то, что, ткнув в себя пальцем, она произнесла: «Карабу!» Так ее теперь и звали.
Источник: cdn11.img22.ria.ru
Непрерывным потоком потянулись любопытные, иностранцы, путешественники, наперебой пытавшиеся выяснить, откуда она родом и на каком языке говорит. Среди версий была бухта Карабу на берегу Каспийского моря, Черкесия... Наконец, объявился португальский моряк, заявивший, что это смесь диалектов побережья Суматры. Он согласился стать толмачом. После дополнений и уточнений, полученных с помощью рисунков и жестов, история выглядела так: Карабу родилась на острове Явасу в Индийском океане в семье особы королевских кровей. Ее выкрали пираты, она была продана в рабство, бежала с корабля, обменяла на еду украшенную золотом одежду и после шести недель странствий объявилась в Алмонсбери.
После этого принцесса окончательно переселилась в поместье Уораллов. Ей сшили одежду по ее вкусу — рукава до полу, широкий пояс, тюрбан. Раз в неделю возили в Лондон, где художник писал ее портрет. Ее высочество расцвела, совершенствовала свой «язык» и добавляла к картине прошлого новые мазки. Оставались и скептики. Слуги признавались, что иногда подкрадывались ночью, ожидая, что она заговорит во сне. А некий клерк, зайдя со спины, внезапно выпалил комплимент по-английски. Принцесса была стойка и не проявила интереса.
Позже все оценили ее как прекрасную актрису, ни разу не вышедшую из роли. В создании образа Карабу помогали умные книги, где она будто бы только смотрела картинки, и разговоры путешественников, наперебой вспоминающих о морях и островах. Слава принцессы ширилась. Это ее и погубило.
Однажды с ее портретом вышел «Бристольский журнал», и некая миссис Нил опознала в иностранной знаменитости свою бывшую жиличку Мэри Уиллкокс, по мужу Бейкер, дочь сапожника из Девоншира, которая разговаривала с ее дочерьми на тарабарском языке собственного сочинения. Пришлось признать очевидное.
Она еще пыталась путешествовать и играть роли, но пик карьеры был пройден. Мэри вернулась в родные края. «Последнее, что мне довелось о ней слышать, — вспоминал в 1839 году библиотекарь Джордж Прайс, — было то, что она вышла замуж и окончательно осела в этом городе... сделавшись поставщицей пиявок в Бристольскую больницу...» Умерла она в 1865 году от сердечного приступа.
